Сайт Андрея Ильницкого | Книгоиздание | "Физтех ставит диагноз книгоизданию России". Интервью А.М.Ильницкого журналу "Витрина читающей России" (www.amicable.ru)

На вопросы журнала "Витрина читающей России" отвечает заместитель генерального директора, редакционный директор издательства «ВАГРИУС» Андрей Ильницкий.

"Витрина читающей России. Ю.Майсурадзе": Андрей Михайлович, только что у Вас вышла книга "Книгоиздание современной России". Что вас подтолкнуло к её написанию?
А.И.: Начну издалека. Мне 42 года. Этот возраст называют "средним" – временем подведения промежуточных жизненных итогов и компетентного самоопределения. До 1991 года я был довольно успешным физиком, но вот уже более 10 лет в издательском деле. Может быть это идет от привитой Физтехом склонности к аналитике – не знаю, но мне зимой этого года захотелось чуть приостановиться, попридержать себя в суете, которая называется "бизнесом" и попробовать проанализировать, что произошло за эти десять лет и может быть сделать для себя какие-то выводы для завтрашнего дня. Книга как раз и возникла из этого посыла. Осмелюсь предположить то, что мне есть, что сказать – поскольку все это десятилетие я был внутри создававшего "с нуля" книжного бизнеса. Наконец убежден, что за последние 10 лет в книгоиздании России произошли сущностные перемены.
Ю.М.: Вы сказали "сущностные" перемены в книгоиздании. Самое время подойти к вопросу о современном состоянии книжного дела в России.
А.И.: Для начала выскажу такую, задирающую многих книголюбов формулу – за эти 10 лет в России книга впервые во второй половине ХХ века стала собственно товаром. Сама эта фраза может не всем понравиться, но она соответствует действительности. Из этого тезиса вытекает много следствий. Например такой – книгоиздание теперь просто необходимо рассматривать как в культурологическом, так и экономическом аспектах. Прошу обратить внимание, в моей книге два рецензента. Первый из них доктор экономических наук, профессор В.А.Мау – из самых известных современных отечественных экономистов, один из авторов так называемой "программы Грефа". Второй, доктор философских наук, профессор МГУ Ф.И.Гиренок – тонкий знаток культуры и известный философ. Это наглядная иллюстрация к тому, кого может заинтересовать книгоиздание и как должно его рассматривать. Книгоиздание – это нечто, сочетающее в себе самым непосредственным образом культуру и бизнес. Это – уникальная, плотная встреча культуры и бизнеса. На этом столкновении, на этом рубеже и произошли те изменения, которые я называю "сущностными и даже революционными".
Ю.М.: Культура, столкнувшись с бизнесом, превратила книгу в товар. И только?
А.И.: Сразу подчеркну – товар это не есть плохо. Крики "все на продажу" – оставим для лозунгов и митингов. Книгоиздание, столкнувшись с новым экономическим контекстом, изменило свою парадигму. А если по существу, то вспомним Юрий Федорович, как мы с Вами недавно были на Х международной конференции книговедов. Они – книговеды, произвели на меня двоякое впечатление. С одной стороны, какая то тонкая, вековая любовь к книге, но к книге лишь в одном ее качестве, как воплощенному в бумаге тексту, как "материальному проявлению духовности". Замечательно, но не всеобъемлюще, а значит неверно, ибо неполное знание – суть незнание. Рассматривание книги как проекта, осуществляющегося от автора и издателя до читателя, не приемлется книговедами старой школы. Они как в той притче про слона и слепых – один изучает "хобот", другой "хвост", третий "ноги", но слона как-то в целом видеть не могут, да и не хотят. На самом деле, я убежден, что эту парадигму подхода к книговедению пора менять, поскольку книга теперь это продукт. В современной российской культуре вообще акцентировалась продюссерская составляющая. В применении к книгоизданию этот процесс я бы назвал "становлением института – ИЗДАТЕЛЯ". Что это означает? Пародокс – издательства в СССР были, а издателей не было. Теперь эти люди появились, в том числе, простите за нескромность, – ваш покорный слуга. В чем суть этой профессии? Говоря упрощенно – издатель сразу, начиная с обсуждения идеи книги, должен видеть её воплощенной в тираже, понимать кто её читатель. Надо относится к книге как к проекту и бизнес-проекту в том числе. Не так было раньше. "За текст отвечаю я", – говорил редактор, "я отвечаю за обложку", – говорил художник, а коммерсанты считалось пусть себе продают, это мол не наше дело. Это – вчерашний день. Главный редактор в этой схеме был основной фигурой в издательстве. Я с пиететом отношусь к профессии редактора и поэтому себя им не считаю. Однако сейчас во всех преуспевающих издательских фирмах реальное положение дел определяют издатели, называющиеся директорами. Суть – люди, сочетающие в себе умение бизнесмена и понимающие при этом книгу.
Что такое понимать книгу? Для директора это означает понимание необходимости читать рукописи, уметь выразить свое мнение об этой рукописи, умение писать в конце концов. Он должен уметь разговаривать на одном языке и с автором, и с редактором, и с художником, и с продавцом. Директор должен быть экономистом и понимать ту аудиторию, которой этот тираж предназначен. В этом и есть принципиальные, сущностные изменения в книжном деле.
Ю.М.: И как бы вы сегодня через эту призму охарактеризовали книгоиздание?
А.И.: Попробую сделать это образно. Мы с вами сидим в кабинете, за окном которого идет стройка. Вот и современное наше книгоиздание напоминает мне недостроенный дом. Дом, у которого возведены стены, сделана внешняя отделка, подведены коммуникации, а потом, вдруг, у строителей кончились деньги. Но жить как-то где-то надо. На стены срочно накинули временную крышу, подсобрали какую-то меблишку… И живут. Но денег на отделку и доводку здания, чтобы в нем было приятно жить, пока нет. Состояние существующего, но недостроенного дома, в котором пока неуютно жить, таким мне представляется современное состояние российского книгоиздания.
Ю.М.: А как оно, на ваш взгляд, коррелируется с мировым книгоизданием?
А.И.: Опять же покажу на примере. Мы – издатели начала 90-х – почти все были самоучки. Книг профессиональных не читали, да их, собственно, и не было. Только в 1995 г. мне попалась книга "Книгоиздательский бизнес" в переводе Б.Ленского. Я поразился тому, что там на Западе все похоже – и проблемы, и институциональные вещи. Господи, попалась бы эта книга раньше – ведь мы изобретали "велосипед"... Все делали эмпирически. Поэтому мой ответ таков. Мы такие же издатели, ничем по сути не отличающиеся от своих западных коллег.
Ю.М.: И товар – книга такой же у нас, как и на Западе?
А.И.: Пока мы не можем сказать, что в совокупности наши книги, их ассортимент отвечают всем потребностям читателя. По разным причинам, о которых можно поговорить особо.
Ю.М.: Но мы много выпускаем?
А.И.: Что такое – много? Опять же обратимся к аналогии. Возьмем бассейн с водой и на нем волны. Суть западного книгоиздания в том, что под поверхностью волн большой пласт воды, и оно поэтому стабильно. У нас пока мелковато – книгоиздание опирается на тонкий слой воды. И поэтому внешняя похожесть "волнового профиля", которая реально есть, еще не так фундаментальна.
Ю.М.: Очень точно. Но тогда возникает вопрос, как это недостроенное, по вашему определению здание, плавающее в неглубокой воде представлять во Франкфурте в 2003 г.? Не рано ли?
А.И.: У нас вся Россия пока еще не достроена. Книгоиздание соответствует общему состоянию страны. Но это вовсе не значит, что нам нечего представлять во Франкфурте. Да "здание не достроено", но если вспомнить о том, какие руины были на этом месте на рубеже 90-х, то сегодня уже есть то, что нам не стыдно показать. Мы открыты к диалогу и обсуждению наших проблем. Мы знаем и понимаем их не хуже других. Мы также знаем, что надо делать.
Ю.М.: И как бы вы лично, как продюсер, представили российский "недостроенный дом" во Франкфурте?
А.И.: Во Франкфурте в последние три года проявилась вполне приемлемая тенденция представления российского книгоиздания. В основе ее лежит консолидированный стенд, отличающийся от набросанных как на базаре или оптовом рынке, стендах прошлых лет. Ныне ситуация существенно поменялась и нам уже со своей экспозицией не стыдно находиться в павильоне рядом с другими странами. И эту тенденцию надо укрепить в 2002 г., а в 2003 г. продвинуться дальше.
Ю.М.: Вы в своей книге написали, что книжный рынок в связи с отменой льгот испытывает большие трудности с реализацией. Миллионы книг лежат на складах. Не означает ли это то, что мы во Франкфурт въедем на результатах с гор спускаясь?
А.И.: Если говорить об общих показателях, то мы, несомненно, спустимся с гор, вершиной которых был 2001 г. по числу названий и тиражу. Может быть, у кого то действительно ангары забиты миллионами книг, я даже предполагаю у кого. Объем книгоиздания, по моим оценкам, должен сократиться минимум на четверть, а то и на треть, по крайней мере, по суммарному тиражу. К примеру, издательство "Вагриус" сократило сегодня выпуск по названиям и тиражам. Сделали мы это, чтобы не плодить неликвиды, скорректировали программу.
Ю.М.: Под этим углом зрения посмотрим на рекордные показатели – 70 тысяч названий и 500 млн. экземпляров. Это хорошо или плохо для России?
А.И.: В статье "Смерть на взлете" я писал о том, что в декабре 2001 года принято крайне непродуманное решение об отмене льгот для книжного дела. Мы в России издаем чуть больше трех книг на душу населения. Многие европейские страны около 15. Мы только стали продвигаться в эту сторону и вот на тебе... Что касается названий, то 70 тысяч книг – хорошо, но недостаточно для России. Опять же европейские страны, например, Великобритания выпускает более 100 тысяч. Да еще надо учесть, что очень много книг выпускается и другими странами на английском языке. Так что некоторые темы прикрыты сотнями названий книг. Но такого нет на русском языке. Поэтому интересы читателя не удовлетворены. Это плохо.
Ю.М.: Вот-вот, некоторые специалисты говорят, что надо развивать издательский бизнес, другие, что надо больше заниматься проблемой чтения, что молодежь совсем не читает книг. Может быть, через решение проблемы чтения можно развить и издательский бизнес?
А.И.: Читают все меньше. На этот счет существуют разные оценки, вплоть до того, что 85% молодых москвичей не читают художественную литературу. По данным ВЦИОМ треть россиян не читает книг вообще. Проблема действительно есть. Чтение в связи с бедностью населения, трудностями издательского бизнеса, неоптимальной системой ценообразования приобретает все более утилитарный, прагматический характер. А ведь чтение – мыслительный процесс, развивающий абстрактное мышление, процесс, заставляющий думать. Чтение и Доценко,и Зюскинда – это мыслительный процесс, правда, разной степени глубины. В любом случае "чтение" это гораздо лучше, чем "не чтение". Сейчас же чтение трансформируется в процесс потребления информации разжеванной, подготовленной. Я даже слышал такую мысль от главного редактора федеральной газеты, в столице в газете ищут информацию, а в провинции ее читают. Вот такое разное отношение.
Сегодня мы много шумим о чтении, но я очень боюсь, что как это и часто бывало, все уйдет "в гудок". Когда с трибун говорят о русском языке, о чтении вообще, призывают за них бороться, я вижу в этом подмену понятий. Думаю, что это есть некоторая идеологическая кампания, не наполненная реальной политикой. Реальная политика, это – создание условий. Надо бороться не за кислород, а за деревья, которые его вырабатывают. "Шумные" же кампании в защиту чтения, русского языка, напоминают своеобразный пиар со смутными целями.
Ю.М.: Но мы пока имеем то, что имеем. Так вот, исходя из экономической ситуации, как Вы думаете, можно ли сегодня реально увеличить емкость книжного рынка? Чтобы продавать больше книг, чтобы их больше читали?
А.И.: Да. И в общем понятно как это сделать.Но к сожалению, издательский бизнес раздроблен. Одни производят книги, другие занимаются крупным оптом, третьи – мелким. И, наконец, четвертые розницей – это лотки и книжные магазины. Прибыль также распыляется, "размазывается по губам". К примеру прибыль производителей книг – издателей, прямо скажем, смешная – три-пять процентов, что вообще не позволяет развиваться в условиях инфляции, да еще и с введением налога можно влезть в минус. На самом же деле, если посмотреть, сколько прибыли возникает от автора, производителя, распространителя и вплоть до читателя, то соберется 20-25%. Очень не плохо. Но, повторим, бизнес – многоступенчат и системно не достроен. Результаты дробятся на кусочки, при этом всегда процветает торговец. Тот, кто ближе к деньгам, тот и лучше живет...
Ю.М.: И каков же ваш вывод по поводу достойной ситуации?
А.И.: Если обратиться к доходам с квадратного метра в Рамсторах и книжных магазинах, то, например, даже у Есенькина в ТД "Библио-Глобус" доход в 2-3 раза меньше, чем у тех, кто торгует продуктами. Это то в одном из лучших магазинов России! Что же делать в таком случае другим? Считаю, что надо создавать и развивать розничные сети. И создавать их надо издателям. Тогда они не будут равняться на Рамсторы. Они будут заинтересованы в прибыли, но собираемой в реальных пределах от и до.
Ю.М.: Но ведь у издателей очень много книжных магазинов?
А.И.: Мало. Система розничной торговле в стране слабо развита. Можем дождаться, что придут люди со стороны со своим сетями. Придут и купят издательский бизнес на корню. И начнут зарабатывать неплохие деньги. Книжный рынок капитализируем и он привлекательный для тех, кто обладает розничными сетями. Вот здесь бы и сойтись двум процессам: книжный бизнес сейчас падает, а розничные издательские сети его могли бы удержать от падения.
Ю.М.: А как Вы тогда объясните, что "Топ-книга", "Мастер-книга", "АСТ", другие фирмы в последние годы создали сотни магазинов по стране, а вот общий тираж держится на уровне 500 млн. экземпляров и взлетов особых не наблюдается?
А.И.: Ну с сотнями магазинов полагаю Вы погорячились…У меня нет сводной информации, но я могу предполагать, что все эти сети находятся в зачаточном состоянии и только начинают формироваться. Процесс пошел, но успеет ли он подхватить "накренившийся" бизнес издательский это пока не очевидно.
Ю.М.: Как вы относитесь к тому, что в стране действует более 5.5 тыс. издательств. Такое их обилие – хорошо или плохо для читателя, для бизнеса?
А.И.: Что такое "хорошо", что такое "плохо"?.. Предположим, что "много", так что их надо закрывать? А если "плохо", так что помогать? Уверен, в любом случае лучше иметь две тысячи издательств, издающих по три книги, чем двести издательств, издающих по триста. Рынок сам все по местам расставит. В таком творческом бизнесе, как издательский, наличие малых издательств-лабораторий очень важно. В них часто рождаются интересные идеи, которые потом подхватываются более крупными издательствами и реализуются. Поэтому в актуальном контексте проблемы поддержки среднего и малого бизнеса их действительно надо поддерживать, создавая условия, а не раздавая деньги. Подавляющая часть издательств страны, это все субъекты малого бизнеса. Но есть и другие точки зрения, в том числе представителей крупного издательского бизнеса, которые считают, что только они способны делать дело, а малые это так себе, явление временное.
Ю.М.: Для объяснения состояния российского книгоиздания я часто привожу мысль о треугольнике: бумага – полиграфия – книга. В нем все тянет вперед книга, но экономика перевернута: цены на бумагу и полиграфию близки к мировым, розничная цена книги в 5-10 раз меньше мировой…
А.И.: Согласен. В связи с этим российские издатели вынуждены "обделять" авторов, выплачивая им мизерные гонорары, "обкрадывая" и себя, экономя на редакционно-издательских расходах и зарплатах сотрудников. В этом году книги подорожают примерно на 50%. Но емкость книжного рынка изменяется очень незначительно. Примерно на 5% в год. И поэтому, если издатели произведут столько же книг, сколько в прошлом году, они "залягут".
Ю.М.: Стало быть, для выживания книгоиздания придется постоянно повышать цены на книги, иначе книгоиздание само себя поглотит и разорится. Вы согласны с таким тяжким сценарием? А может быть это слишком жесткие оценки на фоне процветающих супергигантов?
А.И.: Которые, как раз, и собирают всю прибыль от читателя до покупателя. Молодцы ребята.
Ю.М.: В тот период, когда все книжное сообщество доказывало, что без поддержки государства оно придет в упадок…
А.И.: Я помню последнюю осеннюю ярмарку, когда премьер Касьянов, посмотрев на "громадьё стендов", мол говорят заявил, что и после этого они (издатели, ред.) утверждают, что их бизнес находится чуть ли ни на грани разорения…. Понимаете, всегда хочется быть шире, круче, глубже, выше, толще и вообще волосатее... При всем при том, в таком "параде" не было никакого злого умысла. Разве что может быть ума немного не хватило… Так уж получилось. Это был парад брендов и юбилеев, а не парад книг. Последняя весенняя ярмарка была уже гораздо скромнее. В этом примере наглядно проявилась и слабость наших бизнес-ассоциаций. Здесь вообще о консолидации говорить рано. С благими целями был организован РКС, но в результате ни АСКИ, ни РКС, ни АСКР не смогли отстоять перед властью наши интересы. Не получилось. Плохо выходит работаем с властью…
Ю.М.: Под конец вернемся в "Вагриус". Новые авторы – всегда головная боль у издателей. Что вы делаете, чтобы найти их и какую политику в отношении новичков проводит ваше издательство?
А.И.: Мы издательство криэйтерское, авторское. У нас пирамида стоит правильно – на основании. Мы авторов и идеи не перекупаем. Мы их выращиваем. По западной модели. В стране же у нас модель "недоразвитого" капитализма с ее пороками. Поэтому нам сейчас нелегко. Но и в этой ситуации мы проводим свою авторскую политику. И наши авторы остаются с нами. Да сегодня трудно запускать новые проекты, но они у нас есть. Мы понимаем, что двигаться вперед надо. Мы нашли ряд имен, это еще не бренды, но скоро они ими станут. Мы в это верим. Наш читатель, это нарождающийся средний класс, он с нами, это те, кто не потерял вкус к чтению. Эти люди всегда будут читать книги. И не только наши.

"Физтех ставит диагноз книгоизданию России" Интервью Андрея Ильницкого.

"Физтех ставит диагноз книгоизданию России"
Интервью Андрея Ильницкого.